В массовой культуре сложился образ творческого «Архимеда». Когда человек кричит «эврика», это означает, что в голову вдруг пришла гениальная идея, которую не ждали. Так принято изображать разрешение творческих мук. Так, наверное, понятнее, ведь объяснить настоящий творческий процесс очень сложно — нужен яркий образ.

В реальности всё не так наивно. Даже если бы процесс творческого мышления был настолько случаен, что все бы ждали, когда к ним придёт та самая идея — как проверить? Это именно та идея или нет? В сценарии то мы знаем, что Архимед прав и эврика оправдана, но в жизни миллионы людей придумывают миллионы идей, и большая часть из них не будет интересна даже родственникам.

Неплохие идеи приходят к тем, кто уже приложил немало усилий для работы над схожими задачами. Химикам снятся периодические таблицы, инженерам гибридные схемы, а креативным продюсерам — несуществующие ещё творческие проекты. Но чтобы тебе это приснилось, нужно во время бодрствования уделять эту много усилий. В случае «Войны Миров: Сибирь» всё именно так. Это было завершение нескольких линий, некоторые из которых заняли 10 лет.

«Война в Небе 1917». Это мой первый проект в роли креативного продюсера. На дворе был примерно 2005 год, мы увлекались моделированием полёта самолёта, моделированием воздушных боёв периода ВОВ, и вычислительной техникой, конечно. Тогда мне было 26 лет и моей мечтой было воссоздать модели ВСЕХ когда-либо существовавших самолётов. Не меньше. Работать в 1С нас тогда не взяли, не поверили (всё логично, я бы тоже не поверил), и мы задумались, чему посвятить проект, если тема современной авиации была занята, тема ВОВ — тоже.

Но если добавить к этому мою фантазию, то сложится картина, в которой у авиации было начало. А с чего начинать воплощать мою мечту, как не с начала? Так у нас сложилась идея посвятить проект Первой Мировой Войне 1914−1918 годов. Я ничего не знал об этом событии кроме справочных материалов, а затем стал, я думаю, неплохим специалистом по этому периоду за следующие 10 лет. Так в это уравнение попадает период конца XIX и начала XX века. Теперь, как видите, этот выбор перестаёт быть случайным. Я уже работал с этим периодом ранее (и эта линия ещё движется, скоро выходит очередная часть Ил-2, посвящённая Корейской войне).

Чем прекрасны народные промыслы в творчестве? Тем, что они изначально выросли на идее простых, доступных инструментов. Это безграничная зависть от тех, кто работает со сложными вычислительными системами. У нас все начинается с огромной сложной электростанции, не будет её — не будет и всего этого цифрового мира, настолько мы зависимы от технологий. И если у вас нет этих самых нужных технологий, вы не сможете создать ничего комплексного. Эта линия началась для меня в проекте «Калибр». Это была игра, сложная технически, многопользовательская, и т. д. На ней был пройден путь по созданию таких комплексных проектов и были созданы технологии и инструменты, нужные для такой работы (их не продают в магазине). Ну и, конечно, собрана команда.

К концу моей работы над «Калибром» я видел, что мы вплотную подошли к границе сложных сюжетных игр. Но сам «Калибр» как проект этого не требует. Ему не нужен сюжет или сложные сценарные ролики. Даже карты в нём как футбольное поле — больше спортивный снаряд, чем творческий объект. Стала возникать потребность куда-то применить эти новые технологии и знания.

У нас есть интерес и знания о периоде конца XIX и начала XX века, и у нас есть набор технологий для сюжетной игры. Это еще не «Война Миров: Сибирь», но согласитесь — с этого места кажется, что она была очевидной. Вот в этом и фокус идей.

Люди — богатство. Чем больше вокруг тебя талантливых людей, тем интереснее тебе жить. Я живу очень интересно. У меня множество знакомых, друзей и очень разных областей людской деятельности. От военных авиамехаников до действующих детских логопедов с 30-летним стажем. И все мне интересны. Так мы дружили с Сергеем Буркатовским (Он же Серб и далее по тексту). Серб работал в Варгейминге (деятельность организации запрещена на территории Российской Федерации и признана экстремистской), делал танки. Я же воспринимал Серба больше не как топ менеджера танков, а как человека творческого, даже как автора идеи и писателя. По танкам мы с ним и не пересекались, не было нужды, а вот застолье совместное проводили, и говорили там об истории, о творчестве, о творческой работе.

И Серб переехал в Москву, закончив работу с Варгеймингом. Ну и по пути по своим делам он заехал в гости в офис просто потрещать. Серб тогда находился в состоянии лихом. И весьма патриотичном и достаточно весёлом, чтобы человека его возраста можно было развести на творческую «авантюру». Так у проекта появился первый и один из самых влиятельных авторов. И с этого момента это уже можно называть «Война Миров: Сибирь».

Так все три линии сложились к конкретном дне, в конкретном часе, в конкретную мысль: давайте создадим проект о людях, которые оказались в такое время (конец XIX века) в таком месте (Россия, начало инопланетного вторжения). И мысль эта была высказана, и с того момента существует сама по себе.

Если бы не было знаний и образа эпохи, если бы не было технологий, которые уже могли дать мне возможность рассказывать истории, если бы не было команды замечательных людей, если бы не было визита товарища, способного рассказывать истории с той степенью реализма, которую я хотел — не было бы, конечно, и проекта.

Обычно в работе архитектора облик здания формируется параллельно с его внутренним содержанием и функцией. Бывает довольно тяжело и неправильно «впихнуть» нужный набор помещений в уже готовый объём здания. Равно как и в обратной последовательности — непросто придать эстетический вид зданию, когда все внутренние залы, комнаты и коридоры уже сформированы и никакие объёмы/проёмы подвинуть нельзя. Последним отчасти любили заниматься функционалисты, конструктивисты и прочие, уважаемые мной, авангардисты, постулирующие, что «красота следует за функцией», но у нас на дворе XIX век, и нам надо здание построить по вполне «классическим» канонам. А значит, для проектирования облика доходного дома с рестораном «Медея», где игрок встречается с Ресторатором, мы берем получившийся набор помещений и пытаемся их «оформить» с помощью декора на фасадах.

Начинку — холл, лифт и интерьер ресторана, как я рассказывал в предыдущей статье, мы спроектировали исходя из игрового сюжета. Внешний же образ складывается из двух составляющих: характер города и характер владельца ресторана. 2D-художники готовят коллаж из референсов, некую «клаузуру» — концепт из нескольких вариантов, где пытаются совместить разные декоративные элементы, чтобы определиться со стилем и общей формой.

Надо, чтобы над входом в здание появился шпиль или башенка — так игрок издалека увидит ориентир, куда ему следует двигаться. Архитектурный стиль должен перекликаться с характером Ресторатора — это в каком-то смысле его лицо, которое помогает нам настроиться на предстоящую встречу. У нас это эклектика, кич, смесь классических, барочных элементов, модерн и роккоко… Ресторатор обладает неимоверным богатством, но не обременён изысканным вкусом, и манеры его скорее показные, неуместные.

Так мы выбираем наиболее подходящий облик доходного дома, вписывающегося в ритмическую композицию улицы. Вертикальные ряды окон выстраиваются в линии. Первый этаж традиционно оформлен витражами, над входом — эркер с башенкой-ротондой, немного давлеющий и даже неуютный, тревожный… Впереди интересные сюжетные повороты.

С противоположной стороны здания появляется высокий купол, увенчанный скульптурой аргонавта Ясона. Этот персонаж, равно как и его возлюбленная Медея, взяты из древнегреческой мифологии не случайно, и также служат как некие скрытые аллегории, отсылки или пасхалки, которые могут быть раскрыты по ходу сюжета. Купол с Ясоном формирует доминанту, органично вписываясь в городскую панораму вдоль канала. Здание получилось похожим по силуэту на знаменитый Дом Зингера, но не копирует его дословно, а выступает, скорее, как оммаж или отсылка…

Возьму на себя смелость заявить, что передать «дух времени», спровоцировать у игрока, попадающего в мир игры, ощущение переноса в другую эпоху — в нашем случае гораздо важнее и интереснее, чем точно, в формате «музейной экскурсии» показать на экране те или иные предметы, воссоздать копию реально существовавшего места.

Архитектор в игре решает не конструкторскую задачу, не проблемы расселения или реставрации объектов культурного наследия. Здесь нет места известному в узких кругах парадоксу Тесея: «Если все составные части исходного объекта были заменены, остаётся ли объект тем же объектом?»… У архитектора несуществующих зданий задача другая — вызвать доверие, или даже ВЕРУ в реальность происходящего.

Игра позволяет нам сосредоточиться на ощущениях и эмоциях, создать чувство присутствия в режиме реального времени в «историческом» месте, а потому частично отпадает сам смысл копирования и прямого переноса артефактов, если мы можем воссоздать не форму, но образ предмета, среды, личности… Так работает художник: он не стремится с фотографической точностью передать форму — это не сработает. Но он подмечает те нюансы и особенности, которые выпукло передают характер предмета… Художник делает акцент на таких деталях, и за счет этого происходит волшебство: мы погружаемся в мир картины.

Ресторан «Медея» — как раз один из важных этапов погружения в мир игры «Война миров: Сибирь». И прежде чем мы перейдем к другим составляющим этого мира, надо рассказать про холл с лифтом. Возможно, это самая фантазийная часть здания ресторана, подчиненная и игровым условностям, и сюжетным необходимостям.

В пору придумать термин для этого нового направления в архитектуре, которое давно уже практикуется и в других играх — некий «виртуализм», когда эстетика пространства рождается из особенностей восприятия человека, находящегося в виртуальной реальности. Тут важны и виды из широких окон-витражей на улицу, откуда доносятся звуки предыдущей «главы», и возможность исследовать эту локацию, найти какой-то минимальный набор смысловых «крючочков» … Неестественно высокие потолки — лишь ступенька масштабности после открытого пространства города. Широкая лестница недвусмысленно показывает направление к следующему «шлюзу» — антресоли, в половину меньшей по высоте… а там нас ждет очередная «ступенька», совсем уже «клаустрофобная» — лифт.

Так мы перемещаемся между условными реальностями, в каждой из которых присутствует свой набор приключений и смыслов. И то, что каждый «шлюз» на этом пути обладает узнаваемыми чертами и декоративными элементами из нашего привычного мира вещей, позволяет ему выполнять роль или функцию РАМКИ у картины — мы не воспринимаем изображение на полотне как часть стены или как рисунок на обоях. Вместо этого мы принимаем условности нового мира, его правила… и начинаем с ним своё взаимодействие. Так начинается игра!

И вот теперь уже мы — полноценные посетители элитного Петербургского ресторана XIX века. Тут новейшие достижения: динамо-машина вырабатывает электричество, лифт поднимает гостей в салон, где играет механическое пианино, тут вам и телеграф — связь со всеми уголками планеты, и изобилие продуктов, мы практически на вершине Мира! А затем… следующая рамка…

Нас часто спрашивают: «Когда геймплей? Где здесь Сибирь? Когда релиз?» и прочее. На эти вопросы я, конечно же, отвечать не буду. Иначе что вы будете спрашивать в комментах? И как вам, как положено геймерам, быть в таком случае в ярости? Я вам лучше расскажу, зачем нами делается контент в соцсетях, откуда берутся рубрики и что будет дальше (свои смешные варианты пишите в комменты).

Так случилось, что с возникновением проекта «Война Миров: Сибирь» моя зона ответственности с HR и бренда студии стала расширяться на биздев, кастинг актёров и маркетинг в самом широком смысле этого слова. Уже в 2022 году у нас было понимание, что «Войне Миров: Сибирь», во-первых, нужен анонсирующий трейлер, который будет решать HR-цели (так как игра сама себя не сделает), во-вторых — скажет аудитории, что большие сюжетные проекты в России существуют. На тот момент самой игры ещё не было, поэтому у нас были и натурные съёмки, и живые актёры. От идеи до публикации трейлера прошло больше года: по итогам интерес аудитории мы увидели, активность на вакансии получили и стали расширять команду.

Далее — годы разработки, в которые нельзя молчать, а то про проект быстро забудут (плюс мотивация команды поддерживается тем, что игру ждут, и все усилия не зря). Трейлер вышел 31 августа 2023 года, и уже осенью 2023 года мы договорились о сотрудничестве с Театром Ермоловой. Хотелось анонсировать его раньше, но пока мы сформулировали идею трейлера для анонса сотрудничества, пока сняли, пока смонтировали, прошло полгода… И 16 апреля 2024 мы его показали, собрали много прессы (причём значительная часть прессы не была связана с играми вообще), получили много удивлённой реакции: зачем актёры, где игра, и что вообще такое эта «Война Миров: Сибирь»?

Так я и задумал дневники разработки. Главная затея в них в личности ведущей, которая в обычной жизни актриса, а тут разбирается в геймдеве вместе с аудиторией. 1 августа 2024 вышла первая серия, сейчас вышло уже семь, плюс готовятся к выходу ещё три. Постепенно про игру аудитория начала что-то понимать, задавать уже конкретные, а не абстрактные вопросы. Надеюсь, интерес, а с ним и просмотры, и дальше будут расти, потому что в каждый дневник мы вкладываем много времени и сил. Выбирается конкретная тема, список участников, заранее придумывается сценарий, локации съёмок (часто с выездом в другие города), арендуются камеры, звук, и потом ещё несколько недель монтажа и колдовства над видео и звуком ролика.

Следующая большая точка — участие в РЭД ЭКСПО. Тут и само мероприятие, первое крупное после большого перерыва и с застройкой стенда, и показ уже, наконец, геймплейного трейлера. В итоге мы получили существенный рост подписчиков и миллионные просмотры на разных площадках. С тех пор прошло чуть больше полугода. От публикаций два раза в месяц мы постепенно переходим к публикации каждый день, семь дней в неделю, с конкретными рубриками.

Цель при этом не изменилась: рассказываем об игре для заинтересованной аудитории, делимся контентом по готовности и создаём новый, а также решаем HR-цели. Хотим быть местом работы, куда стремятся попасть и выбирать из лучших, готовимся к новой волне найма.

Всё это силами двух внутренних потрясающих продакшн-студий. В первой два человека, во второй один человек :)

Понедельник — короткое вертикальные видео с разработчиками, где мы существуем в логиках сезонов и серий, задумываем какую-то тему, набрасываем сценарий серии роликов/скетчей, далее снимаем и монтируем. Пока самый популярный и живой формат, если судить по цифрам.

Вторник — колонка архитектора, возможно, самый нишевый формат, при этом самый историчный и научный (всё-таки ведёт её профессор!), где хочется обратить внимание на детали, которые массовый игрок в процессе игры может не обратить внимания, а сил было вложено много.

Среда — телеграмма из мира игры. Неизвестно, будут ли они в самой игре, неизвестно, правда ли в них написана, но зато максимально широкая география представлена и максимально раскрывается лор.

Четверг — «Жильцов Шоу» — короткие вертикальные видео из музеев с рассказом о предметах эпохи. Это тоже исторический формат (хотя ведущий даже отказался получать высшее образование), быстрый и недорогой в продакшене в отличие от дневников.

Пятница — короткое вертикальное видео с пропсами/персонажами игры, в идеале — с озвучкой, красивым светом и анимацией. Тоже отлично заходит широкой аудитории и нам самим очень нравится по визуалу.

Суббота — личная колонка на различные темы. Вот как раз в рамках неё выходит этот текст (по задумке будет 4 автора, таким образом, 1 автор пишет 1 колонку в месяц, не сильно отвлекаясь от основной работы. Состав авторов может меняться)

Воскресенье — вопрос к аудитории, где всегда больше всего комментариев и идёт самая живая дискуссия.

В итоге получаем чередование видео и текстов, рассказов о разработке, рассказов об эпохе и, собственно, самой игре. Изначально очевидно, что какая-то рубрика более нишевая и задумана для вовлечённого человека, какая-то более юмористическая и развлекательная, передающая вайбики команды. Самое главное и приятное, что команда получает положительную обратную связь, а количество лайков/просмотров и подписчиков растёт от месяца к месяцу. Надеемся, что так будет и дальше :)

У нас уже есть затеи для новых рубрик (предлагайте свои в комментариях в наших социальных сетях). Какие-то рубрики могут надоесть нам самим, и мы их заменим, а какие-то будут меньше приняты аудиторией. Но «Жильцов Шоу» будет выходить в любом случае в любое время года в любую погоду!

Семён Стариков — архитектор, градостроитель, член Союза архитекторов России, профессор Международной академии архитектуры (отделение в Москве). Более 20-ти лет практической работы архитектором. В 2024-м году присоединился к команде «Войны Миров: Сибирь» в качестве исторического консультанта.

Архитектор — это одновременно и гуманитарий, и технарь. Аналитик и конструктор. Теоретик и практик (без этого никак). Иногда вот ещё и исторический консультант. Для большинства профессий не выгодно распыляться по разным направлениям: чем больше ты погружаешься в свою узкую специализацию, тем более ценным и востребованным становишься. Но не в архитектуре. Здесь важны комплексность знаний, абстрактное образное мышление, междисциплинарность, творческий метод, способность находить неожиданные ассоциации, фантазировать «воздушные замки» и воплощать их в реальности, в металле и камне. Инженер силён в строительной механике и сопромате, дизайнер больше любит создавать смыслы и наводить красоту… Архитектор посередине. И его учат 6 лет.

И вот я в геймдеве. Когда у тебя за плечами 20 лет практики с реальной городской средой, построенные дома, где живут люди, проложенные пути, по которым они ежедневно куда-то идут и едут, груз ответственности и «работа — это жизнь»… Виртуальный мир может показаться детской забавой. Но это, конечно, не так. Иначе бы мы здесь не собрались.

Виртуальный город «работает» по тем же основным законам, что используют реальные градостроители. Только немного наоборот. Ориентиры, направления, границы, акценты и доминанты, время и скорость движения, сценарий раскрытия смыслов и срежиссированные направления взглядов — вместе с нашим воображением в игру переносится не только образ персонажа, но и законы восприятия окружающей среды. Но, если в жизни мы создаем прежде всего среду комфортную, то в игре, наоборот, придумываем препятствия, и уж потом подгоняем их под реалистичность, да и то, если надо… Игровые условности позволяют ненадолго забыть про физику и прочие сложности, при этом получить мгновенную «обратную связь» — запустить в проект игроков, посмотреть на их реакцию, в итоге что-то поменять… Возможно, стоит включить в программу обучения архитектора пару курсов из геймдева.

Взять, к примеру, работу над рестораном «Медея» для нашей игры. Облик гостиницы и планировка ресторана складывались постепенно и без конкретного референса. Сначала задачу поставили геймдизайнеры: нужно, чтобы персонаж в компании с сопровождающим вошёл в здание с улицы, с помощью лифта попал на верхний этаж, проследовал в помещение ресторана, смог окинуть его общим взглядом, увидел владельца ресторана в противоположном углу зала, поговорил с ним и рассмотрел из окна панораму на полуразрушенный Петроград, а далее вышел через чёрный ход в сторону канала. Это основные вехи сценария…

В результате сложились и размеры помещений, и конфигурация, их наполнение предметами, а также расположение и размеры окон, уровни потолка, пола. Каждая точка обзора, каждый поворот и препятствие — все служат этому сценарию, помогают игроку ориентироваться и ненавязчиво двигают сюжет и направляют к следующему эпизоду. В угоду игровой функции пришлось убрать колонны, поддерживающие потолок, но мешающие направлению взгляда. Конфигурация пола и система подиумов сложились под влиянием игровых механик. Высокий эркер с панорамным окном появился в кабинете ресторатора всего лишь для одного взгляда игрока на полуразрушенный Петроград.

Но вот что важно: при всём при этом был соблюдён «архитектурный подход» — когда не декорации навешиваются на готовую «игровую площадку», а с самого начала здание именно ПРОЕКТИРУЕТСЯ так, что его можно было бы построить, чтобы оно могло возникнуть в реальном Петербурге. Пусть даже по весьма своеобразному техническому заданию весьма специфического заказчика…

Приветствую дорогих читателей, которые дошли до этого места. В этой колонке я буду раскрывать детали, истории и архитектурные замыслы, связанные с проектированием виртуальной пространственной среды игры. Впереди много интересного об обликах зданий, интерьеров, а также улиц и городов, которые увидят игроки вместе с нашими героями.

Петербургские дворы-колодцы — визитная карточка города. Как и его каналы с мостами, его крыши со слуховыми окнами, особый культурный интеллектуальный флёр, темный силуэт на фоне светлого ночного неба… и постоянно сырая погода. Дворы добавляют к этому ряду мрачноватую клаустрофобную атмосферу, — они всегда были удобны для преступников и неудобны для поддержания чистоты. Это своеобразная «изнанка» города, его второе лицо, скрытое за ширмой нарядных уличных фасадов. Да, у Питера есть «парадные», и есть «черные лестницы».

Такая плотная квартальная застройка, когда многоэтажные многоквартирные дома пытаются уместиться на небольшом участке, тесно друг к другу прижавшись торцами, позволяя лишь изредка свету добираться до земли (оттого и колодец), стала появляться в те времена во многих крупных городах по всему Миру.

Взять, к примеру, Барселону. Её прекрасный план Серда также является одной из достопримечательностей. Регулярная квартальная планировка с лучевыми «диагоналями» широких проспектов была большим шагом вперед относительно устаревшей средневековой застройки. Во все времена городские правители старались как-то упорядочить стихийное строительство. От этого зависела не только пожарная и санитарная безопасность, но и развитие, рост города — надо было иметь возможность предусмотреть, где и куда можно достроить, пристроить, реконструировать, чтобы не случился транспортный коллапс или социальная катастрофа.

Конечно, в каждом городе были свои нюансы и исторические предпосылки. В Барселоне во времена бурного расцвета просто застраивали пустые территории по принципу «города мечты», а внутренние дворы формировали индивидуальные палисадники для жильцов. Или, скажем, в Париже реконструкция прежде всего была призвана обеспечить просматриваемость и контроль улиц. В Петербурге же строительство и уплотнение достигло пика во второй половине XIX века, когда после отмены крепостного права в город хлынул поток желающих заработать в столице. Резко подскочили цены за квадратные метры, и началась застройка дворов.

При этом, если фасады, выстраиваясь вдоль улицы как на параде, позволяли архитекторам соревноваться между собой в мастерстве применения композиционных и прочих художественных и декораторских приемов, то утилитарная застройка «вглубь» осуществлялась в некоторой степени стихийно, естественным путем заполняя все возможное пространство, приобретая таким образом причудливые уникальные очертания и формы, подобно каким-нибудь кораллам или кристаллическим структурам. Так и получился тот самый уникальный контраст между улицами и дворами, благодатная почва для писателей, размышляющих о противоречиях в жизни человека — между наружным его обликом и внутренними переживаниями.

Для нас же путешествия игрока между этими сущностями помогает вызывать соответствующие эмоции и задавать нужный темп игры. Опасные «стелсовые» локации чередуются с созерцательными «атмосферными». А в какой-то момент все переворачивается: открытые пространства становятся простреливаемыми и опасными, а тихие дворики — «родными», безопасными и уютными.