Как придумали «Войну#nbsp;Миров:#nbsp;Сибирь»

В массовой культуре сложился образ творческого «Архимеда». Когда человек кричит «эврика», это означает, что в голову вдруг пришла гениальная идея, которую не ждали. Так принято изображать разрешение творческих мук. Так, наверное, понятнее, ведь объяснить настоящий творческий процесс очень сложно — нужен яркий образ.

В реальности всё не так наивно. Даже если бы процесс творческого мышления был настолько случаен, что все бы ждали, когда к ним придёт та самая идея — как проверить? Это именно та идея или нет? В сценарии то мы знаем, что Архимед прав и эврика оправдана, но в жизни миллионы людей придумывают миллионы идей, и большая часть из них не будет интересна даже родственникам.

Неплохие идеи приходят к тем, кто уже приложил немало усилий для работы над схожими задачами. Химикам снятся периодические таблицы, инженерам гибридные схемы, а креативным продюсерам — несуществующие ещё творческие проекты. Но чтобы тебе это приснилось, нужно во время бодрствования уделять эту много усилий. В случае «Войны Миров: Сибирь» всё именно так. Это было завершение нескольких линий, некоторые из которых заняли 10 лет.

«Война в Небе 1917». Это мой первый проект в роли креативного продюсера. На дворе был примерно 2005 год, мы увлекались моделированием полёта самолёта, моделированием воздушных боёв периода ВОВ, и вычислительной техникой, конечно. Тогда мне было 26 лет и моей мечтой было воссоздать модели ВСЕХ когда-либо существовавших самолётов. Не меньше. Работать в 1С нас тогда не взяли, не поверили (всё логично, я бы тоже не поверил), и мы задумались, чему посвятить проект, если тема современной авиации была занята, тема ВОВ — тоже.

Но если добавить к этому мою фантазию, то сложится картина, в которой у авиации было начало. А с чего начинать воплощать мою мечту, как не с начала? Так у нас сложилась идея посвятить проект Первой Мировой Войне 1914−1918 годов. Я ничего не знал об этом событии кроме справочных материалов, а затем стал, я думаю, неплохим специалистом по этому периоду за следующие 10 лет. Так в это уравнение попадает период конца XIX и начала XX века. Теперь, как видите, этот выбор перестаёт быть случайным. Я уже работал с этим периодом ранее (и эта линия ещё движется, скоро выходит очередная часть Ил-2, посвящённая Корейской войне).

Чем прекрасны народные промыслы в творчестве? Тем, что они изначально выросли на идее простых, доступных инструментов. Это безграничная зависть от тех, кто работает со сложными вычислительными системами. У нас все начинается с огромной сложной электростанции, не будет её — не будет и всего этого цифрового мира, настолько мы зависимы от технологий. И если у вас нет этих самых нужных технологий, вы не сможете создать ничего комплексного. Эта линия началась для меня в проекте «Калибр». Это была игра, сложная технически, многопользовательская, и т. д. На ней был пройден путь по созданию таких комплексных проектов и были созданы технологии и инструменты, нужные для такой работы (их не продают в магазине). Ну и, конечно, собрана команда.

К концу моей работы над «Калибром» я видел, что мы вплотную подошли к границе сложных сюжетных игр. Но сам «Калибр» как проект этого не требует. Ему не нужен сюжет или сложные сценарные ролики. Даже карты в нём как футбольное поле — больше спортивный снаряд, чем творческий объект. Стала возникать потребность куда-то применить эти новые технологии и знания.

У нас есть интерес и знания о периоде конца XIX и начала XX века, и у нас есть набор технологий для сюжетной игры. Это еще не «Война Миров: Сибирь», но согласитесь — с этого места кажется, что она была очевидной. Вот в этом и фокус идей.

Люди — богатство. Чем больше вокруг тебя талантливых людей, тем интереснее тебе жить. Я живу очень интересно. У меня множество знакомых, друзей и очень разных областей людской деятельности. От военных авиамехаников до действующих детских логопедов с 30-летним стажем. И все мне интересны. Так мы дружили с Сергеем Буркатовским (Он же Серб и далее по тексту). Серб работал в Варгейминге (деятельность организации запрещена на территории Российской Федерации и признана экстремистской), делал танки. Я же воспринимал Серба больше не как топ менеджера танков, а как человека творческого, даже как автора идеи и писателя. По танкам мы с ним и не пересекались, не было нужды, а вот застолье совместное проводили, и говорили там об истории, о творчестве, о творческой работе.

И Серб переехал в Москву, закончив работу с Варгеймингом. Ну и по пути по своим делам он заехал в гости в офис просто потрещать. Серб тогда находился в состоянии лихом. И весьма патриотичном и достаточно весёлом, чтобы человека его возраста можно было развести на творческую «авантюру». Так у проекта появился первый и один из самых влиятельных авторов. И с этого момента это уже можно называть «Война Миров: Сибирь».

Так все три линии сложились к конкретном дне, в конкретном часе, в конкретную мысль: давайте создадим проект о людях, которые оказались в такое время (конец XIX века) в таком месте (Россия, начало инопланетного вторжения). И мысль эта была высказана, и с того момента существует сама по себе.

Если бы не было знаний и образа эпохи, если бы не было технологий, которые уже могли дать мне возможность рассказывать истории, если бы не было команды замечательных людей, если бы не было визита товарища, способного рассказывать истории с той степенью реализма, которую я хотел — не было бы, конечно, и проекта.