Петербургские дворы-колодцы — визитная карточка города. Как и его каналы с мостами, его крыши со слуховыми окнами, особый культурный интеллектуальный флёр, темный силуэт на фоне светлого ночного неба… и постоянно сырая погода. Дворы добавляют к этому ряду мрачноватую клаустрофобную атмосферу, — они всегда были удобны для преступников и неудобны для поддержания чистоты. Это своеобразная «изнанка» города, его второе лицо, скрытое за ширмой нарядных уличных фасадов. Да, у Питера есть «парадные», и есть «черные лестницы».
Такая плотная квартальная застройка, когда многоэтажные многоквартирные дома пытаются уместиться на небольшом участке, тесно друг к другу прижавшись торцами, позволяя лишь изредка свету добираться до земли (оттого и колодец), стала появляться в те времена во многих крупных городах по всему Миру.
Взять, к примеру, Барселону. Её прекрасный план Серда также является одной из достопримечательностей. Регулярная квартальная планировка с лучевыми «диагоналями» широких проспектов была большим шагом вперед относительно устаревшей средневековой застройки. Во все времена городские правители старались как-то упорядочить стихийное строительство. От этого зависела не только пожарная и санитарная безопасность, но и развитие, рост города — надо было иметь возможность предусмотреть, где и куда можно достроить, пристроить, реконструировать, чтобы не случился транспортный коллапс или социальная катастрофа.
Конечно, в каждом городе были свои нюансы и исторические предпосылки. В Барселоне во времена бурного расцвета просто застраивали пустые территории по принципу «города мечты», а внутренние дворы формировали индивидуальные палисадники для жильцов. Или, скажем, в Париже реконструкция прежде всего была призвана обеспечить просматриваемость и контроль улиц. В Петербурге же строительство и уплотнение достигло пика во второй половине XIX века, когда после отмены крепостного права в город хлынул поток желающих заработать в столице. Резко подскочили цены за квадратные метры, и началась застройка дворов.
При этом, если фасады, выстраиваясь вдоль улицы как на параде, позволяли архитекторам соревноваться между собой в мастерстве применения композиционных и прочих художественных и декораторских приемов, то утилитарная застройка «вглубь» осуществлялась в некоторой степени стихийно, естественным путем заполняя все возможное пространство, приобретая таким образом причудливые уникальные очертания и формы, подобно каким-нибудь кораллам или кристаллическим структурам. Так и получился тот самый уникальный контраст между улицами и дворами, благодатная почва для писателей, размышляющих о противоречиях в жизни человека — между наружным его обликом и внутренними переживаниями.
Для нас же путешествия игрока между этими сущностями помогает вызывать соответствующие эмоции и задавать нужный темп игры. Опасные «стелсовые» локации чередуются с созерцательными «атмосферными». А в какой-то момент все переворачивается: открытые пространства становятся простреливаемыми и опасными, а тихие дворики — «родными», безопасными и уютными.