На написание этого очерка меня вдохновил пост одного из наших зрителей-читателей, который провёл расследование касательно трамвая из скриншотов игры. Вот оно. Огромное ему спасибо.
Мы стараемся воспроизводить насколько возможно весь предметный мир XIX века, даже при том, что города, персонажи и сюжет — как есть абсолютно фантастические. Но предметы являются маркерами времени, помогают не терять связь с реальностью, с нашим настоящим Миром, то есть в котором мы живём сейчас, и в котором действительно могла произойти эта история, что самое важное. Ибо мы делаем историю прежде всего про людей. А от стареньких предметов… от пушек, от паровозов, от костюмов и плакатов на витринах, а также от наличников и всяких эркеров на фасадах домов мы просто кайфуем. Нам нравятся аутентично выглядящие старые вещи, особенно если у них есть история.
Тот английский трамвайчик «Бреш», что попал на рубеже XIX—XX вв.еков сначала в Петербург (линия открылась в 1907 году), а потом и в нашу игру, — как раз пример адаптации характерного предмета-маркера к сюжету, времени и соответствующим событиям. То есть наша команда посчитала его уместным, в меру красивым, в меру историчным, а небольшое расхождение в датах (порядка десяти лет) — несущественным. Так как время у нас по сюжету не зимнее, и о «ледовых» трамваях не может быть речи, решили, что в нашем Петрограде не случилось монополии общества конных железных дорог, поэтому англичанин и появился немного раньше. Мы воссоздали его облик по сохранившимся дореволюционным чертежам и фотографиям. А нарисованный на нём номер 1028, который заметил автор публикации, — одна из первых официально найденных пасхалок в игре, с чем мы автора и поздравляем! Да, она отсылает к музею, где стоит более поздняя реплика показанного нами трамвая. И мы очень за, если в результате посещаемость подобных музеев повысится. Мы рады, что еще до выхода игры уже подмечаются такие детали, и, как минимум, произошло их обсуждение, кто-то прочитал интересную информацию, а значит, всё не зря.
Вообще, кажется, сегодня предметы много подрастеряли своего очарования. Возможно, потому что стали более доступными и более «одноразовыми», «проходными»…
Мой первый трамвай, в который я влюбился — чешский Tatra T3. Современные трамваи уже не так воспринимаются… Даже тридцать лет назад ещё сохранялась какая-то в них изюминка. А сейчас… Ну как в самом деле можно их полюбить? За что? Вобщем-то это проблема касается всего промышленного дизайна — вопрос спорный, но многие отмечают, что с каждым годом всё становится как будто более безликим, бездушным, одинаковым… Каждый раз, берясь за пластиковую ручку современного автомобиля я мельком отмечаю эту их скучную универсальность. А раньше по ручке можно было угадать марку машины! Современный городской транспорт весь такой тихий, удобный, безбарьерный, его даже как-то и не замечаешь, настолько он органично вписывается в твою зону комфорта.
А в XIX веке на выставку достижений попадал не дизайн, а сам предмет как таковой. Тот же трамвай был новинкой, как явление, и не пытался сильно отличиться своим дизайном от других трамваев. Впрочем, сравнить между собой трамваи из Стамбула, Парижа, Берлина, Лондона (а вы знали, кстати, что в Лондоне и трамваи тогда были двухэтажными?) тем не менее интересно — они удивительным образом в каких-то едва заметных деталях сохраняли айдентику своих городов, даже не пытаясь это делать, тогда как современные пытаются во всю — но не получается, они совершенно космополитичны, если только не реконструируют те самые старенькие узнаваемые детали. Как так получается?
Думаю, дело в том, что раньше не пытались замаскировать колёса или токоприёмник— но лишь только оградить, не пытались изображать какое-то выражение «лица» при помощи осветительных приборов, а просто и честно форму вели вслед за функцией. Наивно-неагрессивный внешний вид любого из этих трамвайчиков был сродни облику ребенка, знакомящегося с Миром. Эти его квадратные широко распахнутые окна над поджатыми под брюшко маленькими колёсиками, как будто повторяющими пропорции котят… изображали трогательное удивление: еще вчера его таскали на привязи лошади (те самые конки), а теперь он едет сам и как будто самостоятельный… как будто теперь можно и полюбоваться городом, домами вокруг, людей посмотреть, себя показать.
Вот и получается, что примитивно собранный, неудобный старый трамвайчик гораздо душевнее современного технологичного, над которым трудилась суперкрутая команда проектировщиков и дизайнеров. Может, дело как раз в его неказистости, которая на самом деле есть честность?
Стремление к совершенству — это благая цель профессионала, но настоящий идеал означает лишь стерильность. В идеальной прямой столько же жизни, сколько в пустоте космоса. Потому и делают многие художники нарочитую небрежность в своих работах, — так картина остается живой (а эти сознательные «ошибки» часто как раз и называют «авторским почерком»). То есть, можно сказать, что несовершенство прежде всего и составляет характер! А в старых вещах, которые не прошли еще долгий путь обточки да огранки, таких наивных несовершенств — хоть отбавляй! Вот за это мы их и любим.
